Саша Суворовец (suviksuvik) wrote,
Саша Суворовец
suviksuvik

Categories:

История болезни

Здравствуйте, дорогие мои.
Меня зовут Саша Зводинский. Мне 32 года. Я музыкант. Женат. Трое детей: мальчик, мальчик и мальчик. Живу и работаю в Чикаго учителем английского языка. Хочу вам рассказать о том как я жил, что случилось и как я живу сейчас.
Я по теперешним меркам был довольно "поздним мальчиком." Пить
алкоголь начал лет в 14-15. Он мне сразу не понравился. Горький. Я-то любил сгущенку. Поэтому в 18 лет решил попробовать шмали, марихуаны то есть. Она мне сразу понравилась. И стал я её курить постоянно. Жить без неё не мог. Утром, днём и вечером курил. Это было бы ещё ничего, но дёрнула меня нечистая попробовать лет в 20 опиум и амфетамин. И жену свою будущую Ольгу, не зная чем это закончится, подсадил. Если бы не переезд в Америку, она (да и я тоже) точно умерлa бы от этих субстанций. В Америке мой темп употребления снизился - работать нужно было. "Тяжёлые" опиум и амфетамин колоть перестал. Ольга всё никак не могла отойти от передоза перед отъездом из Минска. Не хотелось здесь в Америке ей о плохом напоминать.
Всё это время я играл музыку и думал, что немножко марихуаны даже полезно для моего вдохновения. Здоровью моему она не вредила, да и стоила недорого. Так я, во всяком случае, рассуждал тогда. Ольга же по-прежнему сильно болела и мужественно сражалась с недугом. Амфетаминовый передоз сильно пожёг ей нервы. Американская больница и электрошок не помогли. Иглотерапия, таблетки и психотерапевт тоже.
Но небольшие изменения всё же были. Моя мать переслала нам множество книг по здоровью: Валентина Травинка, Левшинов и другие. Ольге очень понравились книги Левшинова и она решила поехать к нему в Петербург и пройти сеанс лечения за 200 долларов в час. Я был готов на всё, потому что Оля, хоть и чувствовала себя лучше, в основном находилась в подавленном состоянии. Нашему первому сыну Саве было тогда пол-года и мы решили поехать в Минск навестить родителей, показать малыша и заодно съездить в Питер к Левшинову.
Уже в Минске, перед поезкой в Питер деньги на лечение вдруг таинственно изчезли (и так же таинственно появились когда мы были уже в Америке) и мы по совету друга, который излечился от наркомании и теперь служил в церкви, поехали к старцу Николаю на остров Залит. Я тогда только покрестился и верил что Бог есть, но в душе православным себя не считал; думал, "не нужно в религию так сильно вдаваться, я мол сам много чего могу, но жене моей волшебный старец не помешал бы".
И мы поехали, и помазал он нас, и благополучно вернулись домой, и хоть я тогда был не очень доволен поездкой (не удалось вопросов батюшке задать), я только сейчас понимаю насколько жизненноважным для меня (и всех нас) было это событие. Впервые тогда я неожиданно подумал о моём непутёвом брате Володе и когда появилась возможность передать батюшке записочу c именем, я написал туда моего брата (опять же думая, что я и сам могу о себе позаботиться). После приезда назад в Чикаго я узнал, что Володя впервые за 33 года своей жизни САМ сознательно пошел работать и помогает матери. Это было первое доказательство силы Божьей.

После того как я ко второму классу перечитал все детские книги о Ленине, библиотекарша меня подсадила на фантастику. В 18 лет Кастанеда и Агни Йога стали моими любимыми книгами и, соответственно, основой моего мировоззрения. Я всё время мечтал столкнуться с чем-то необычным или увидеть какое-нибудь чудо. Через 8 месяцев после встречи с Отцом Николаем мы с Ольгой пошли на 45-тидневную соковую голодовку. Это был незабываемый период моей жизни. Волшебным образом из олиного тела исчезли бесследно огромные цисты, которые американские доктора предлагали вырезать, мы сбросили около 15 кг. лишнего веса, улучшился сон, появилась жизненная энергия, я почти на год перестал курить марихуану, но самое главное, я встретил человека который впоследствии сыграл очень важную роль в нашей жизни. Его звали Андрей Тихонович Овчаров. Он жил под мостом недалеко от центра Чикаго. Питался чем Бог подаст, помогал там-сям, за что люди давали ему немного денег, которые он тратил на дешёвое вино. То, что он мне рассказал во время нашей первой встречи в автомастерской глубоко потрясло меня. Что именно он говорил, я точно не помню. Что-то про Бога и бесов и что он видит их и пьёт для того чтоб забыться и ничего такого не видеть. Во время разговора моё тело периодически окатывало волнами какой-то энергии, руки покрывались гусиной кожей, а волосы на затылке вставали дыбом. Я ехал домой, слёзы текли из моих глаз и я не мог их остановить. Зимой я забрал Андрея жить к себе, чтобы он опять (как несколько лет назад) не отморозил себе пальцы. Мама моя тогда снова приехала навестить и помочь со Стёпушкой, нашим вторым сыном, который появился видимо вследствие того, что мы скучали по Саве, который остался в Минске с олиной мамой ("Вы езжайте, работайте, учитесь, а я тут его пол-годика или годик посмотрю").
Мама была очень недовольна тем, что Андрей не хотел перестать пить и сбрить свою косматую бороду, но поделать ничего не могла. Когда потеплело, он убежал от маминого "гнёта" в дом престарелых, откуда я его часто на выходные под расписку забирал. Вскоре он и оттуда убежал сказав, что уж слишком там сильно ограничивали его свободу.
Через год я снова голодал 30 дней, но почти каждый день курил маруху и, следовательно, никакой практической пользы от той голодовки не получил. После 9/11 бизнес в таксопарке, где я работал, стал становиться всё хуже и хуже. Я опаздывал платить счета, израсходовал почти все кредитные карточки и начал курить шмаль почти без остановки, пытаясь убежать от увеличивающихся проблем. В отчаянии я пошёл на ещё одну голодовку, надеясь восстановить свои духовные силы, но к её концу всё было по-прежнему. Не помню точно как мысль попробовать немного героина в последние дни голодовки пришла мне в голову, но уже вечером того же дня Оля и я сидели на квартире у новонайденных "друзей" и кололись. Первый раз кайф был высший. С десятидолларового пакета нас "пёрло" целый день. Вот, подумал я, настоящий отдых от всех забот. С тех пор жизнь понеслась вниз с нарастающей скоростью. Вскоре к пакету "удовольствий" добавился крэк и обороты увеличились. Я перестал отдавать себе отчёт, полностью перестал платить счета, стал отдалживать деньги у всех и вся, бросил колледж, прекратил посылать деньги в Минск и, самое главное, забыл чем всё закончилось в предыдущий раз. Ольга, видимо, тоже забыла.
Когда нужно было переезжать на другую квартиру (аренда поднялась), я едва нашёл деньги на депозит, а деньги за первый месяц отдолжил у тёти, обещав буквально сразу же отдать (до сих пор отдаю). Заплатив ещё раз месяц спустя, время платежей за квартиру закончилось. Наступило время принудительных выселений. Неожиданно опять появился Андрей, ПЕРЕСТАЛ ПИТЬ и стал нам помогать с Савой и отдавать нам свои карточки на еду, но вскоре и он убежал не в силах больше смотреть на то что с нами происходило. 5 месяцев мы продержались на этой квартире пока нас не вышвырнули и 7 прожили на второй пока одним утром не пришла полиция и не выставила нас за дверь. На тот момент ничего ценного в квартире уже не оставалось. Всё, что можно было заложить в ломбард, было заложено, всё что можно было продать с рук – продано. (Чудом уцелела только моя старая чешская электрогитара, которую за отсутствием фирменного знака в ломбард не брали). А того кайфа что был в первый раз мы так и не поймали. За это время нас раз десять ловила и отпускала (по воле Божьей) полиция, меня дважды арестовывали без и с наркотиками и дважды за воровство (чего-нибудь ценного, чтоб потом перепродать) из супермаркета. Когда мы оказались на улице, Ольга была на пятом месяце беременности. Саву (которого мы по глупости забрали из Минска за год до этого, обменяв его на Стёпу), видя что мы вообще о нём не заботимся, у нас забрал добрый друг Женя и переправил назад в Минск. Все остальные от нас отвернулись, матери дома сходили с ума, а мы до сих пор не понимали что с нами происходит. Переночевав пару дней в палатке в городском парке, мы переселились жить в больницу, так как по всем признакам ребёнок должен был родиться раньше времени. К никаким врачам Оля до этого не ходила, некогда было.

И вот родился Коленька. Здоровый. Это само по себе уже было чудо. Ольга ведь всю беременность кололась. Однако героин у него в крови врачи нашли и, как по закону положено, сразу же сообщили об этом в Отдел Помощи Детям и Семьям. На следующий день к нам в больницу пришла женщина и сказала, что если мы не бросим наркотики, Колю у нас заберут а нас лишат родительских прав. Честно говоря, на нас тогда эта угроза не сильно подействовала; мы всё ещё не понимали серьёзности положения и думали что тётя шутит, но так как жить нам всё-равно было негде, мы сказали конечно-конечно и были готовы выполнить всё что нам говорили. Олю определили в Лечебный Центр для Женщин, а я, ожидая получения государственной медицинской страховки, прожил ещё пару недель в приюте для бездомных. Уколовшись ещё пару раз, я (уже со страховкой в кармане) сдался в больницу, откуда меня по выписке направили в Лечебный Центр для Мужчин.
С того самого дня жизнь моя начала меняться в лучшую сторону. Мои внутренние бесы ещё долго сопротивлялись и внушали мне всякие соблазнительные идеи, но моё желание выздороветь и вернуться к нормальной жизни их пересилило. Я устал врать, изворачиваться, воровать и бояться смотреть в глаза людям. Потихоньку наркотический туман начал рассеиваться и слова работников Центра (кстати тоже бывших наркоманов и алкоголиков) начали до меня доходить. Из того что они говорили исходило, что единственной РЕАЛЬНОЙ возможностью перестать навсегда употреблять наркотики было найти Бога моего понимания и помогать другим таким же как я выздороветь. И всё! А я-то в голове таких астрологическо-мистических лабиринтов понастроил, что просто был не в состоянии найти этот простой ответ. Выбора у меня особо не было, и я начал следовать их советам: читать соответствующую литературу, молиться по утрам и вечерам, составлять список своих недостатков и страстей, и, главное, поменять мой образ мышления, потому как мой прежний ни к чему хорошему меня не привёл. И вот одним ранним утром я проснулся и понял, что я болен, я наркоман и что я сам собственными силами эту болезнь победить не смогу. Только отдав всего себя во власть Богу я обрету свободу от этой страшной, коварной и беспощадной болезни. Я заплакал и мне стало так легко-легко, как будто бы я всю жизнь стоял у штурвала огромного корабля идущего против течения пытаясь удержать курс в неизвестность, и тут вдруг кто-то большой и добрый подошёл и сказал:"Садись, отдохни, я порулю."
Через 28 дней, по воле Божьей я переехал жить в хэф-вэй хаус - временное общежитие для восстанавливающихся наркоманов, прожил там пол-года и за это время научился подчиняться установленным правилам, прислушиваться к советам других, смиряться с тем, что я не могу изменить, и изменять то, что могу. Это было самое счастливое время в моей жизни - время познавания настоящего себя. Все мои мечты (про которые я давно забыл) начали сбываться тогда. Я восстановил отношения с моими друзьями и родственниками, нам официально отдали Колю и закрыли наше дело, я снова пошёл учиться в колледж, научился быстро и правильно печатать, начал учить испанский язык и бесплатно работать репетитором английского. Мои старые и новые друзья помогали мне как могли, Диакон Вадим из бруклинского Дома Трудолюбия переслал мне Библию и Молитвослов и всячески меня духовно поддерживал, а сербский друг Саша возил меня в церковь каждое воскресенье.
Сегодня Ольга и я опять живём вместе. Коленьке год и три месяца. Он ходит в ясли. Старшему Саве почти 7. Мы забрали его из Минска и он уже ходит в школу. Средний сын Стёпа пока ещё в Минске с бабушкой и дедушкой (храни их Бог). Ольга работает по своей старой профессии цветочницей, а меня уже взяли на полную ставку работать в тот же колледж, где я учился. Мы регулярно ходим в церковь, 4 месяца назад покрестили Колю, a две недели назад венчались. Бог теперь в моей жизни на первом месте. Глядя вокруг, я постоянно убеждаюсь, что Он меня любит и что я выбрал правильный путь. Огромное спасибо всем кто молился за нас в час тяжёлый. Храни вас Бог.
Раб божий Александр.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments